?

Log in

восстание лузеров [entries|archive|friends|userinfo]
lena_gre

[ website | TEATP.DOC ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

(no subject) [Aug. 28th, 2012|11:42 pm]
lena_gre
Дорогие друзья, в связи со вчерашним инцидентом в театре.док получила большое количество звонков и писем поддержки, нереально тронута. Друзья! не бойтесь за нас! Театр.док - не государственный театр, а "автономная некоммерческая организация", занимающаяся строго своей уставной деятельностью в рамках закона:спектакли, в том числе экспериментальные, с обсуждениями - это как раз такая наша деятельность. 
И да, помимо социальных проектов, которые мы делаем по заказу Департамента Культуры и Минкульта, со школьниками и в Можайской колонии, помимо спектаклей на самые разные темы (вон, последняя премьера, Аляска, чисто про любовь))) - мы, независимый театр, делаем, что хотим, самые острые проекты, как Час восемнадцать или акции вроде вчерашней - на собственные средства, и считаем, что наши дискуссии и спектакли полезны нам и обществу. Мы надеемся в этом году выпустить спектакль-дискуссию "Песни нашей тюрьмы", который может станет общественным обсуждением тюремной реформы. Сейчас мы выпускаем- на собственные средства - вторую часть спектакля ЧАс восемнадцать, про то, что сейчас происходит с делом Магнитского. Позавчера закончена пьеса!
Друзья театра пишут, что боятся за нас, может это просто выражение поддержки, может, какая-то информированность большая, чем у меня.
Если что, я директор театра - это единственная в штатном расписании должность, и ничего, уж простите, не боюсь. Друзья! не будем большими католиками, чем Папа Римский. Как писал Пастернак- "интеллигенция- лошадь, которая сама себя объезжает в манеже". Не стоит заранее бояться, друзья! Давйте тупо делать свое дело, в этом наша радость и наша свобода.
Про сущность инцидента - да, впервые в театр пришли провокаторы, которых таскает за собой печально известная "Анатомией протеста" группа нтвшников. Я понимаю - нынешнему тв нужен конфликт уже на уровне картинки, и они с собой этих зачинщиков скандала и таскают.
Но в театре, друзья, эти провокации обречены на провал. У людей театра- бешеная энергетика, любая артистка областного тюза переорет любого политтехнолога.. А наши специально обучены на интерактивных проектах. Провокаторам с их жалкими нлпшными заготовками рта не дали раскрыть.

Так что все в порядке. Еще раз спасибо, друзья.Приходите к нам на спектакли и премьеры, которых в сентябре- октябре будет три!
Link5 comments|Leave a comment

Российская Монархия и Русский церковный чин. Царство и Священство [Aug. 5th, 2012|05:59 pm]
lena_gre
Оригинал взят у karpets в Российская Монархия и Русский церковный чин. Царство и Священство
Речь Императрицы Екатерины Великой

о Старообрядчестве,сказанная на общей конференции синода и сената 15 сентября 1763 года.





Преосвященные архипастыри и гг. сенаторы!

В Русской Империи, Промыслом нашему управлению вверенной, издавна продолжается раздор и раскол между архипастырями и народом. Я, насколько могла, старалась понять суть раздора и, надеюсь, поняла удовлетворительно. Эта суть знакома их преосвященствам, а вам, гг. сенаторы, мы постараемся ее объяснить. Не сейчас и не вчера, а как только я, по внушению неба, почувствовала себя родною великому русскому народу и его скорби, и его радости, до глубины души огорчилась раздором между архипастырями и народом, и положила на своем сердце — истощить все средства ко уврачеванию этой язвы, разъедающей государственный организм. Каждаго из архипастырей и ученых и духовных разспрашивала я: из-за чего именно и как явилась и продолжается толико упорная с обеих сторон вражда, разспрашивала каждаго и здесь присутствующих архипастырей. От всех их я выслушала следующее: “Русская церковь от недостаточнаго общения с восточными патриархами в продолжении нескольких веков утратила правильность и чистоту своей обрядности; о падении нашем не сами мы, русские, догадались, а надумали нас греческие и киевские отцы, примерно с 1649 года начавшие наезжать на Москву. Первое из погрешностей, на которую они указывали с наибольшим рвением со многими “зазираниями и осуждениями”, было сложение двух перстов для крестнаго знамения. Знакомясь далее с нашими якобы падениями, греческие и киевские отцы нашли еще несколько обрядовых разностей. Прибавление слова “истиннаго” к слову “Господа” в символе веры, произношения “Исус” вместо “Иисус”, двойное аллилуйя вместо троения, хождение по солнцу вместо хождения против солнца, употребление на проскомидии семи просфор вместо пяти, печатание просфор круглою печатью вместо квадратной, именование в одной из молитвенных пресловий Сыном Божиим, а не Богом”.

<...>

По моему, господа сенаторы, государю Алексию Михайловичу следовало бы всех этих греческих отцов выгнать из Москвы и навсегда запретить въезд в Россию, чтобы они не имели возможности затеивать у нас смуты, а киевских отцов просто разсылать по крепостям и монастырям на смирение. До сих пор, господа сенаторы, все это, признаюсь, сначала возбуждало во мне веселость. Но никак не допуская, чтобы человечество, нет — не только человечество, а христианство, и сие в высших нарочитых его носителях и представителях, могло дозволить себе унизиться до таких безразсудных размеров, мы потребовали подлинныя деяния собора 1667 года, и нам показали его соборный акт от 13 мая, коим, как нам объяснили, этот собор увенчал все прежния с 1649 года начавшияся зазирания, осуждения, запреты и проклятия поименованных обрядностей. Прочитывая этот злополучный акт, мы натолкнулись на новую характерность, про которую отцы нам не говорили. Вы уже знаете, что отцы с проклятиями, запретами произносят Сыне Божий на так называемой молитве ко Иисусу. Надеюсь, вы поняли безсмысленность и преступность клятвы. Но это не все, а вот что мы еще вычитали в этом акте. Отцы с проклятиями запретили говорить “Сыне Божий” только на соборе, т.е. на церковных, общественных священнослужениях, а во всех остальных случаях предоставили свободе каждаго говорить: и “Боже наш”, и “Сыне Божий”. Стало быть, во всех этих остальных случаях и “Сыне Божий” здесь в этой молитве находили Богу угодным и спасительным. Что же это такое? Признаюсь, господа, этот момент и этот акт, и этот май, и это 13 число, и эти отцы в представлении моем приняли образ чудовища, зверя, адом, изрыгнутым на посрамление веры христианской, на посрамление человечества!

Затем, гг. сенаторы, допрашивали мы преосвященных архипастырей. Во всех осужденных 13 мая обрядовых действиях и чтениях есть ли какая противность или вере христианской, или канонам церкви, или интересам государства? От всех мы получили полное отрицание. Зачем же, допрашивала я отцов, зачем вы за эти клятвенные запреты стоите так упорно и азартно, что, например, 15 мая 1722 года определили лишить церкви и таинств каждаго из православных за то только, что он крестится двумя перстами? Вот, отвечают, что это делают они по должному послушанию великому и святому собору 1667 года, положившему клятвенныя запрещения на двуперстие и крестящихся двуперстно с таким подтверждением, что скорее весь чин природы разрушится, а клятвы эти пребудут неразрешены во веки веков, аминь!

Да, да, господа, я уже сказала, что читала этот злополучный акт и подтверждаю, что ссылка на него отцов безупречна. Но что же в этом, ежели и клятвы неправедны и запреты безразсудны? Неправедная клятва не обращается ли на самих проклинателей? Все эти клятвенные запреты ничтожнее для нас комара: этот, по крайней мере, ужалить может, а безразсудныя клятвы? Что это, как не перебранка между собой базарных торговцев, что это, как не лай собак на толпу проходящих! Да, гг. сенаторы, да, преосвященные отцы! Ежели есть в Церкви Божией праведная клятва, то по истине стоит ея акт 13 мая и составители его… Да, да, преосвященные отцы, в этом вашем акте мы вот еще что вычитали во удостоверение праведности и непреложности своих заклятий, именно: “аще же кто и умрет во упрямстве своем, да будет и по смерти не прощен и не разрешен, и часть его и душа его с Иудою предателем и со Арием, и с прочими безбожниками и еретиками. Камение и древеса да разрушатся и растлятся, а той и по смерти пребудет не прощен и не разрешен, яко тимпан во веки веков, аминь!” Это, господа, значит, что тела умерших в непокорстве отцам 13 мая до Страшнаго Суда не предадутся разложению, что их, как говорится, не будет принимать земля. Это отцы обещают нам во имя Великаго Бога. Так ли, преосвященные отцы, поняли мы ваш соборный акт 13 мая? (Молчание). Отчего же Бог не послушал и не слушает вас, отчего не видали мы ни одного такого знамения? Господа, слышали ли вы когда-нибудь, чтобы какого-нибудь старообрядца не приняла земля?

Преосвященные отцы! Давайте же нам такое знамение, покажите нам такия телеса, или хотя одно такое тело покажите, или же откажитесь, от своих клятв и запретов. Клятвы и запреты! — против чего? Против предметов не только безвинных, не только честных, богоугодных и спасительных, но даже более осмысленных и более продуманных, чем указано соборне. Телесныя озлобления и смертельныя казнения, кнут, плети, резания языков, дыбы, виски, встряски, виселицы, топоры, костры, срубы — и все это против кого? Против людей, которые желают одного: остаться верными вере и обряду отцов! Преосвященные отцы! За что вам на них так звериться и сатаниться? Есть ли у вас хотя искра, хотя призрак человеческаго чувства, совести, смысла, страха Божия и страха людского? Святителей ли я вижу? Христиане ли предо мной зверятся и беснуются? Человеки или звери устремляются пред моими глазами на растерзание Христова стада и на колебание основ Провидением нам вверенной матери?!

На дальнейшие наши разспросы: в праве ли и не обязаны ли св. синод и архипастыри исправить ошибки своих предшественников, нам отвечали приблизительно следующее: Собор есть голос церкви, есть сама церковь, а церковь непогрешима. Узнает народ, что собор 1667 года погрешил, у него поколеблется вера в свою церковь.

Ясно, господа сенаторы, что преосвященные отцы указывают нам церковь не истинную, а ложную и лживую. Не ту Церковь, которая истинность своих соборов доказывает согласием их с учением Христа и апостолов, а ту, которая на слепой вере народа в собор мнит строить неправедность безразсудств, никому не дозволяя сомневаться в достоинстве ея определений. Скажу яснее и прямее: не ту церковь, которая имеет право исправлять ошибки своих первосвятителей, а ту, в которой эти первосвятители не только не дозволяют никому обличать их ошибки, но и принуждают веровать в эти ошибки, как во внушения Бога. Но ни престол, ни государство не могут быть крепки, стоя на лжи и обмане. Гг. сенаторы, преосвященные отцы! Я с помощию Бога на всяком их слове опровергала и стыдила. За всем тем, на все наши предложения исправить давнейшия погрешности, они в этом нам отказывали и отказывают. Вот, гг. правительствующий сенат, цель сегодняшней вашей конференции с св. синодом. Сегодня, при содействии вашем, мы надеемся сломить его упрямство, а вы, гг. сенаторы, будете свидетелями пред отечеством, что меры, кои мы на случай дальнейшаго упорства имеем принять, вынуждены у нас преосвященными отцами. К вам обращаюсь, св. синод, и вместе с сим возвращаюсь к вашему определению от 15 мая 1722 года. Спрашиваю: о мудрости ли, о просвещенности ли, о пастырности ли свидетельствует этот акт? Удивляюсь вашему ослеплению: народ валит в церковь и, конечно, со своим от отцов унаследованным двуперстием, а архипастыри будто как злодеев встречают его проклятиями и угрозами истязаний и казней. Кто же из вас раскольники, кто злодеи? Можем ли мы терпеть это пятно, эту нечисть, этот позор на нашей императорской порфире, на отечественной церкви, на ея иерархии и, наконец, на вас самих, преосвященные отцы? Хотя знаю, самая мысль разстаться с этой нечистотою приводит вас в ужас и негодование! Не трогаю ваших ни запретов, ни проклятий: пусть они последуют за вами и туда, где раздают их по достоинству. Отвечайте, преосвященные отцы, согласны ли вы уступить русскому православному народу, уступить нам только любезное двуперстие? Согласны ли вы ваш акт от 15 мая открыто и явно заменить актом, ему противоположным?

<...>

— Всемилостивейшая государыня! — отвечает сенат. — Сии три часа, в которые слух наш преисполнился слышанием твоих поистине боговдохновенных речей, и сей день 15 сентября впишутся и на небесах и в книгу жизни, и здесь, и на земле в сердцах твоего народа и его истории. А в объяснениях и воззрениях св. синода не находим ничего твердаго и основательнаго. А потому ты поступишь как истинная мать отечества, если всемилостивейшим манифестом, помимо св. синода, объявишь российскому народу свободу креста и обряда, что ты уже обещала.

— Благодарю вас, правительствующий сенат, — отвечает государыня. — Благодарю за ваше решение: в нем выразилась и мудрость и попечительность о благе народа, всегда вам свойственная. Но мы не принимаем вашего решения. Правда, как Императрица, как прирожденная самодержавная представительница русскаго народа в делах его церкви и государства, как сам народ, мы и Богом и народом облечены правом и властию установлять все для него полезное и освобождать его от всего ему несвойственнаго, и, прибавляю, принятием предлагаемой вами меры мы придали бы необычайный блеск и нашему царствованию и, что важнее, самому императорскому престолу. Но мы не желаем в глазах народа унизить св. синод, это — за неимением лучшаго, — высшее церковное учреждение, приняв не только помимо его, но и прямо вопреки ему, меру неизмеримо великой важности. Не желаем также положить на св. синод неизгладимаго пятна в истории и, что считаем и того важнее, обнаружить пред очами иноземцев внутреннюю нашу неприглядность. У нас есть мера, которая не касается ни прав, ни убеждений св. синода, а между тем дает нам возможность исполнить сейчас данное нами обещание, — сегодня же дать верному нам русскому народу крестное слагание для крестнаго знамения, — обещание, которое мы торжественно и трикратно подтвердили знамением креста, и, как вы видели, не синодское слагание перстов, слагание, навязанное некогда русскому народу насилием, невежеством и изуверством, слагание, которое введено с проклятиями из проклятий, истязаниями и смертельными казнями. Народу, любезному нам русскому народу, не как невежественному и грубому, как думают о нем преосвященные отцы, дадим свободу обряда, в котором так сердечно и глубоко, как ни в одном из народов мира, развита вера во Христа и к престолу. Мера эта, гг. сенаторы, — отмена государственной религии и полная свобода вероисповеданий. Секретарь, садитесь и пишите в этом смысле наш всемилостивейший манифест.
-Всемилостивейшая государыня! — бросившись на колена, возопили члены синода. — Что вы делаете? Вы разрушаете и церковь и престол!

— Что это за церковь? — возражает государыня. — Что это за церковь, которая только в покровительстве, только в мече императоров знает свое спасение и свою неделимость? Так вот, отцы, какова ваша церковь, а мы этого еще не знали! Не хочу быть в вашей церкви. Я знаю Церковь единую, соборную, апостольскую; знаю Церковь, в которой Господь Духом Своим Святым пребывает со Отцем и во веки пребудет, и которую не император мечем своим, а Господь Духом Своим сохраняет и во веки сохранит неодолимою от врат адовых. Да, сегодня я в отечественную церковь уверовала; уверовала, что Господь и ее, как члена церкви вселенской, охраняет, а теперь меня св. синод ставит на месте Христа и Святаго Духа, от меня, от нашего императорскаго меча, как папства, надеется неодолимости своей церкви? Я сохраняю неодолимость церкви. Стало быть, я более, я выше, я сильнее церкви! Нашему сердцу чужда эта преступная суетность. Разве не довольно нам великой империи, чтобы благотворить человечеству. Зачем посягать нам на Церковь, на достояние Христово? Мало нам нашей Империи? Христос даст нам Константинополь, быть может, и весь Восток, если мы сохраним верность Ему. Я сильнее церкви; но если так, то, стало быть, сама я вне этой церкви. Вам, преосвященные отцы, с вашей церковью хорошо за мной, за нашей спиной, за нашим императорским мечем, а нам-то каково? Как я-то, бедная, останусь без Церкви? Гг. сенаторы, в какой церкви вы быть полагаете? В той ли, неодолимость которой охраняю я, или в той, которую охраняет Христос? Если в последней, то приглашаю вас вместе искать, где она. Мы имеем Церковь вселенскую, но непосредственно в ней быть нельзя, непременно должна быть посредствующая, каковою до сего дня была наша поместная, отечественная русская церковь! Но русская церковь разделяется на две церкви: старую и новую. Новая церковь, старая церковь, а между тем обе российския? Как эти слова странны ушам, разительны для сердца! О, Провидение! Озари ты наши умы и сердца в сей священный для нас час! О, Провидение! Благодарю Тебя! Гг. сенаторы! Я всегда всем сердцем веровала Провидению, и Провидение сейчас не оставило нас: оно показало нам церковь и церковь ни как не новую, а, несомненно, старую и притом отечественную, хотя и не синодскую. Вы сейчас слышали от представителей отечественной церкви, что неодолимость ея охраняют государи своим императорским мечем. Но такою ли она была до учреждения синода? Такая ли вера принята была нами, русскими, сначала? Никак! Стало быть, теперешняя наша государственная церковь есть новая. Когда же, с какого момента она стала такою? Какая катастрофа и когда могла обрушиться на нашу древнюю церковь? Ужели такая громадная реформа могла совершиться без протеста, без борьбы, не оставив в истории после себя ни памяти, ни следа? Куда девалась древняя наша церковь, — церковь, которую мы получили из рук просветителя земли русской, которая не впадала в Христоборство, ставя у себя царей вместо Христа, которая веровала во Христа, как в своего Главу и Охранителя, которая поэтому была истинным членом вселенской Церкви и, как член последней, и сама была причастницей неодолимости, обещанной Господом? Где же ныне, где ныне наша древняя святая Мать? О, Провидение! Благодарю Тебя, сугубо благодарю, нет, благодарю стократно, нет — тысячекратно, нет — до конца дней моих не перестану благодарить Тебя и помнить, что Ты в сей день и час ярким светом просветило меня! Гг. сенаторы! Постараемся припомнить, не найдем ли мы в прошедшем чего-нибудь похожаго на искомую катастрофу, а по ней какого-нибудь следа или слуха о древней нашей Матери. Господа, внимание! Что такое наш раскол? Что такое старообрядчество? Припоминаю события и их последовательность. Русский православный народ искони крестился двуперстно. Не перечисляю других обрядов. Все это было прекрасно, все превосходно, богоугодно и спасительно. Нам не было надобности до обрядности греков, а равно и грекам до нашей. Обе церкви, — и греческая и наша, — жили в мире и общении. Восточные отцы, епископы, митрополиты, патриархи, бывая у нас на Москве, прославляли благочестие Руси, сравнивая с солнцем, освещающим вселенную. Но вот, с восшествия на патриарший престол Никона, начинают наезжать на Русь греческие и киевские отцы. Посыпались сначала “зазирания” и “осуждения” нашего до этого года для самих греков честнаго и святого двуперстия. За Никоном последовал собинный друг его, государь Алексей Михайлович. “Зазирания и осуждения” превратились в прямыя запрещения. Затем последовали анафема и проклятия; за ними — “телесныя озлобления” или истязания и наконец, гражданския казнения, т.е. смертельныя казни. Что же это значит? Значит, что эти “зазирания” встретили в русском народе возражения и негодования, коими правительство и церковное, и — увы! — светское пренебрегло. Этого мало. Правительство перешло на сторону чужеземных агитаторов и авантюристов, правительство стало против своего народа и потребовало от него отречения от двуперстия и стараго обряда, отречения от свободы, от своего достоинства, от предков, от благочестия и народности. Правительство в полном составе изменило отечеству и этой измены потребовало от народа. Народ, разумеется, воспротивился, а правительство и при этом не усмиренномудрилось и свои требования поддержало церковными анафемами и проклятиями, на кои народный протест отвечал тем же, и справедливо. Ежели церковныя анафемы и проклятия расточаются безразсудно, то оне перестают быть святыми и церковными, а превращаются в ругательства. Если просвещенные и преосвященные архипастыри первые обратились к народу с ругательствами, то можно ли винить народ, если он отвечал тем же? Да и не обязаны ли были архипастыри за свое безразсудство получить должный урок? Правительству еще не поздно было одуматься, усмиренномудриться, воротиться назад, примириться с народным двуперстием и т.п. обрядами. Но не таковы были тогдашния времена: вместо исправления собственных ошибок, власть разсвирепела против протеста. От Никона и ждать иного было нельзя.

<...>

Отцы архипастыри! Куда вы завели, до чего вы довели и куда ведете вы свою отечественную церковь, российский православный народ и нас?

<...>

Но, гг. сенаторы! Догадываюсь о вашем смущении. Вам кажется, что, приглашая вас воротиться к старой Церкви, мы совращаем вас в раскол. Обязана объясниться. Всего, сейчас сказаннаго нами о церкви не следует понимать буквально; церковью, в которой быть не хочу, называю я то представление, какое составили о церкви архипастыри. Мы же желаем той Церкви, какою она быть должна и какою быть ей требует народный протест; прямее и яснее, мы желали бы в нашей господственной церкви возстановить все то, без чего Церковь не может быть истинно Христовой, не может быть созидательницею государства и хранительницею престола; возстановить то, что у ней когда-то непременно было, то что утрачено ею в несчастныя для нея времена по безразсудству архипастырей и по зверонравности Никона, и по легковерности и безсердечности Алексея Михайловича; но в обязанность вменяем себе ничего не скрывать от вас, гг. сенаторы, следовательно, не скрываю и других государей. Попробую разрешить эту, признаюсь, не малую для вас задачу. Мы в этом вопросе, так сказать, пойдем ощупью. Если бы нам, господа, нужно было возстановить какой-нибудь древний храм, лежащий в развалинах, засыпанный до половины мусором и густо заросший дикими растениями, то прежде всего нам следовало бы расчистить вход в этот храм, а затем, по мере расчистки от наростов, распознавать внутреннее устройство храма, назначение и размеры каждой его части и т.д. Мы так и сделали. Здание наше великой церкви (ибо о ней речь) мы освободили от векового мусора и от безобразивших ее пристроек и наростов, в виде обрядовых запретов и клятв соборных, в Алексеевы годы произносимых, и далее в виде определений синода 15 мая 1722 года и целаго ряда в этом направлении совершенных фактов и актов. Теперь, когда обозначился пред нами фасад этого здания, заглянем в его внутренность и постараемся по разным признакам догадаться, какова была у нас церковь до перестройщиков ея — Никона и Алексея, — носительница благодати и истины, народу учительница, государству собирательница, созидательница и объединительница, престолу крепость и слава. Сущность идей этой церкви было: сущная союзность и единность живая, деятельная и твердая. Чем этот сердечный союз был крепок? Правильностью отношений к народу государей и архипастырей, справедливостью, сердечной участностью к его нуждам, уважением к его народности и свободе, к свободе в церковном отношении, всей сполна и без уреза в государственном; по мере возможности, в частности, народ требовал от архипастырей благочестия и святости, от государей внимательнаго блюдения, чтобы гармония взаимно-свободных отношений в церкви между народом и архипастырями не нарушались.

Но вот настал Никон; признаюсь, личность возбуждающая во мне отвращение. Счастливее бы была, если бы не слыхала о имени его. Он начал реформировать свою церковь, перестраивать ее по своему. Какия же начала вложил он в основу своих перестроек? Безусловное подчинение народа духовенству, духовенства — архипастырям, архипастырей — патриархам. Подчинить себе пытался Никон и Государя: он хотел сделаться папой. Порабощение народа ясно сказывается в насильственном отнятии у него обряда его предков, поддержанном клятвами, истязаниями и казнями; порабощение архипастырей — в беззаконном единоличном низложении епископа коломенскаго Павла и глубочайшей тайной прикрытаго умерщвления его; порабощение государей — внедрением в них убеждения, яко бы они обязаны мечем своим служить всевластительскому папе-патриарху, мечем смирять непокорение папе-патриарху народа и епископов. Что же вышло? Народ возстал за древнюю, под видом обряда Никоном окончательно разрушенную, апостольскую церковность, и за древнюю сердечную взаимно единость, основанную на вере, благочестии, любви и свободе. Возстал против соединения в лице патриарха обеих властей и епископа и царя. Никон внес смуту и разделения в отечественную мирную до него и целостно единую церковь. На одной стороне стали архипастыри со своими реформами и насилием, с своими триперстием и проклятиями, а с другой — народ с обычною всем народам инстинктивною наклонностью охранять все унаследованное от предков, а прежде и паче всего свободу. Известный обряд, как и всякий предмет, даже обряд православный, богоугодный и спасительный, но в руках насильных и жестоких властей ставший поводом и орудием порабощения народа, становится ему ненавистным, как знамя и символ его порабощения. Входим в чувства народа, таковым для последняго должно быть и триперстие, навязанное нам греками при помощи проклятий, истязаний и смертельных казней. Для народа оно стало символом порабощения, для архипастырей — знаком его победы и торжества над народом. Ежели перенесемся на тот момент, когда совершались реформы и заглянем в совесть каждаго из тех, кому пришлось отечественное двуперстие менять на указанное триперстие, то в большинстве увидим невежество, которое прямодушно поверило реформаторам, будто двуперстие есть обряд погрешительный, неправославный, небогоугодный и неспасительный, и благодушно последовало за правительством, затем — покорность из страха истязаний; то не похвально, а это уже совсем предосудительно. Теперь разберем, к которому из этих разрядов принадлежит предок каждаго из нас, господа. Переменившим двуперстие на триперстие, во всяком случае не думаю, чтобы можно было каждому из нас гордиться его доблестью, и если при этом припомним, какая идея была соединяема со введением триперстия, то поймем и смысл, и правость, и неодолимость, поймем родной протест и предупреждения против триперстия и неприязни его к тем, кого зовут “щепотниками”. Наконец, Никон внес разлад и разделение между народом и престолом; до него государи были отцами своего народа, самодержавными охранителями православных на любви и свободе, на единости престола с народом в верности веры отцов, в верности обрядов и обычаев предков, основателей отношений государей к их народу. Никон из Алексея Царя-отца сделал тирана и истязателя своего народа. И какого народа? Подобно которому по преданности к Царю своему нет другого в мире. Что Алексей сделал из своего народа? Народ стал видеть в своих царях антихристов, и мы его не виним: народ подлинно испытал на себе руку последних. И для чего все это? Для чего Алексей изменил своему народу, изменил еще недавнему, еще памятному избранию народом отца его в Царя Российской земли, изменил общим обязанностям всех царей? Чтобы угодить другу своему Никону, чтобы покорить под ноги его и иерархов и духовенство и народ, и затем чтобы из него и будущих патриархов создать врагов престолу и самодержавию. Удивляюсь Царю Алексею, его недальновидности: идет за Никоном, как провинившийся мальчишка за готовящимся его высечь учителем! Вот заслуга никоновской реформы пред престолом и самодержавием! Государство не могло и не должно терпеть над собой в пастырях второго великаго государя, и первый, кто об этом догадался, был сын этого Алексея. Петр Великий заменил патриарха синодом. Может быть мы этого не сделали бы, прямо говорю, ибо патриархи могли существовать; но государственная власть им не надлежит. Я бы этого не сделала. Но вот пред нами св. синод. Что же это за институт. Мы слышали сейчас, как он нас, Императрицу, ставит в своей церкви на место Христа, в нас, в нашем императорском мече уповая найти обещанную Христом неодолимость.

Поймите, св. синод еще не знает нас, не знает, в чем мы видим крепость и силу нашего царствования; еще не знает, как мы относимся к притязаниям некоторых государей, их императорским мечам. Св. синод еще не знает, как мы относимся к этому громаднаго значения деянию, образцоваго между царями, Алексея и к деланию вливающаго в народной организм превратностей бездушнаго и безсердечнаго института. Св. синод еще не знает, как несвойственно нашему уму и сердцу, как мерзит нашей душе убивать в народе дух и жизнь, совесть, смысл и свободу. И вот он, синод, при первой встрече с нами уже спешит предложить нам быть его провидением и сохранять неодолимость. Чью неодолимость? Да старинных “зазираний”, осуждений, истязаний и смертельных казней, и все это против двуперстия и тому подобных староотечественных обрядов, словом охранять неодолимость и старых и нынешних нелепостей. Синод возводит нас в свое провидение, в провидение своей церкви! Так вот для каких услуг приглашает нас этот коллегиум. Но кто решится принять такой сюрприз? Чего же ждать церкви от этого лишеннаго жизни и мертвящаго института, которому вручена вся власть царя; но об этом не сегодня.

“Вы, — говорит нам св. синод, — разрушаете церковь!” Гг. сенаторы! Мы только частию обозрели здание церкви, только частию уразумели, что такое церковь и что такое требуется от церкви великаго народа, чтобы она подлинно была Церковью. Но вы уже догадываетесь, что наша отечественная церковь лежит в развалинах, если в церкви нашей что еще и осталось живого и берегущаго ея жизнь, то это чуть ли не один народный протест. Ясно, что архипастыри сбивают нас с толку, стращая разрушением церкви, самими ими давно разрушенной.

“Вы, — говорит нам святейший синод, — разрушаете престол!” Но, господа, мы уже видели, какия услуги престолу оказало российское архипастырство со времени Никона, какую пропасть изрыло оно между престолом и народом. Все то, что в те времена было в русском народе лучшаго, великодушнаго, живого, энергичнаго, все стало на сторону протеста. А последовавшие за Никоном государи обременили себя легковерием, а народ заставили видеть в них тиранов и, как сказали мы, — антихристов.

Господа! Для вас ясна правость протеста. Совесть сама говорит вам, что не новая, не синодская церковь, а народный протест остался на месте, что не протестующий народ, а архипастыри, пренебрегшие народным протестом, лишившие последняго своего общения, сами стали раскольниками, и что, наконец, все обвинения возводимыя на старообрядчество, все ложь, клевета, внушаемыя злобою оскорбленной гордости архипастырей. Но вас, быть может, смущает мысль: если народный протест прав, то как же Христос покинул его, оставив без единаго епископа и, следовательно, вне церкви, тогда как сторона смутников и раздорников, оставаясь с иерархией, имеют права носить имя церкви? Каким образом Господь, вопреки обещанию пребывать с верными ему, покинул подлинных носителей церковности и, следовательно, верных ему, истинных стоятелей за самую Церковь, и таким образом, как бы допустил вратам ада одолеть? О, Провидение! Благодарю, благодарю, благодарю Тебя! Смущение ваше, гг. сенаторы, надеюсь разъяснить краткими словами. Оставив свой протест без епископа, Господь не покинул его. Во-первых, протесту он предоставил честь сохранить неодолимость своей невесты, российской церкви, нашей святой Матери. Не будь протеста, церковность русской церкви навсегда представила бы миру зрелище совершенных развалин, в которых ее ныне видим. Хотя церковность ея и распадалась, хотя и лежит в развалинах, но пока не убит, пока жив народный протест, никто не имеет права сказать, что церковь российская совершенно пала, совершенно перестала жить. Погрешила не она, не российская церковь, которая есть член святой апостольской Церкви, а согрешила одна ея иерархия. Во-вторых, вся иерархия пала, практически верным церковности остался один народ и даже только часть народа. Поняли ли вы, господа, все значение, все достоинство, всю святость великаго народнаго старостояния, громадность его заслуги перед нашей отечественною церковью и Церковью вселенскою? Да, народ простой, необразованный народ дает величайший урок в церковности своему архипастырству: последнее оказывается упрямым и злым; на протест сыплются проклятия, истязания и казни; а он, народ, — подивитесь, господа сенаторы, — стоит твердо, непоколебимо целые века! Зрелище, поражающее своим величием, зрелище, достойное не земли, а неба. Ад и Христос в нашей отечественной русской церкви стоят в открытой борьбе: за первым вся мощь, вся злоба, все козни мира в лице духовных правительств, в лице обманутых царей и архипастырей; за вторым — безмолвное терпение и терпеливое безсловие. Кто в этой борьбе одолеет? Я не была бы искренно верующею дочерью Церкви, я была бы недостойна великаго народа русскаго, носящаго имя святой Руси, если бы на минуту усумнилась в победе Христа, в победе народа, в победе протеста, в победе старообрядчества. О, Провидение! Пусть обманутые архипастырями цари с самими архипастырями удесятеряют злобу и козни свои, пусть эта борьба, борьба между исконным злом и вечным добром, между адом и небом, продолжится еще на сто, еще на двести лет. Чем тягчая испытания, чем продолжительнее страдания, тем внушительнее победа, тем памятнее и поучительнее урок, тем блистательнее слова Христа, Церкви и протеста… Но только, гг. сенаторы, мы за себя ручаемся, что не будем орудием ада против любезно-вернаго нам народа, против голоса великой российской церкви, против Христа.

Поняли вы, наконец, гг. сенаторы, что значит решительность уйти из синодской исповедуемой казенной церкви и искать старую, что все вам показалось приглашением идти за нами в раскол? Это значит присоединиться к протесту, разумеется, присоединиться к протесту против разрушения задуманной союзности между народом, между престолом и архипастырями. Мы возстановим в нашей великой церкви все, что разрушено в ней в варварския, несправедливыя насильственныя времена, все, что разумеем мы в истинно древней Христовой и апостольской, православной кафолической церковности. Мы безвозвратно на все времена утверждаем право каждому верноподданному слагать персты для крестнаго знамения, как ему угодно, а каждой православной приходской общине употреблять в ея приходском храме тот из обрядов, который ей любезен. За каждой приходской общиной и епархией мы утверждаем право выбрать по сердцу пастыря, полагать на него обязанность наблюдать за исполнением требований, ответы за каждый его шаг, а в случае упорнаго уклонения от обязанностей, удалять или смещать по своим приговорам. Только таких пастырей мы будем знать, как истинных пастырей и подлинных представителей их общин и епархий.

Тогда-то, гг. сенаторы, нам можно будет управлять народом, Провидением вверенным нам. Народная жизнь в начальных, элементарных ея проявлениях будет расти, цвести и приносить плоды сторицею под святым и животворящим пестунством Самого Христа и Его Церкви, которая тогда будет матерью, и кормилицею и нянькой народа, а пастыри ея — и попечителями, и учителями, и судьями, и отцами. Тогда-то сердечный союз между народом и престолом, союз, указуемый самой натурой вещей, союз между Церковью и государством, Самим Господом заповеданный и благословляемый только в Российской Империи, только между русским православным народом и его царями возможно осуществиться на радость небесам, на удивление миру и на страх нашим врагам!

— Великая государыня! — отвечают члены синода. — Сам Бог говорит твоими устами, преклоняемся пред верховностью твоих уроков. Содрагаемся последствий, но уступаем двуперстие твоей непреклонной воле. Твоя непреклонная решимость на крайния меры будет нам оправданием пред нашей совестью и церковью, и потомством. Но, государыня! Забудь, забудь о свободе исповеданий, забудь обо всем, что мы сегодня от тебя выслушали, дозволь и нам забыть все это.

— Благодарю вас, преосвященные отцы! Со временем поймете, какую услугу церкви, государству и престолу оказали вы вашим согласием. На этот раз принимаю от вас для нашего народа одно двуперстие. Все остальное до времени оставляю на успех ваших совестей. Высоко держите свое знамя, свое дорогое 13 мая 1667 года. Мы желали бы, чтобы подвиги ваши в этом направлении, хотя по временам, делались нам известными; особенно занимает нас определение вашего собора о Исусовой молитве. Уверяем вас, что каждый раз, как только будем слышать о подвигах ваших, веселость будет облетать до нас от кабинета и гостиной до самых прачечных. Но забыть сказаннаго нами не дозволяем. Напротив, гг. сенаторы! Прошу каждаго из вас сохранить память о сегодняшней нашей конференции, чтобы нам самим напомнить о ней, если бы нам когда-нибудь, паче чаяния, изменила память. Секретарь, пишите:

“На общей конференции сената и синода 15-го сентября 1763 года определено (есть): тех, кои церкви Божией во всем повинуются (есть), в церковь Божию ходят (есть), отца духовнаго имеют (есть) и все обязанности христианския исполняют, а только двуперстным сложением крестятся (есть), таинства ея не лишать (есть), за раскольников не признавать (есть) и от двойного подушнаго оклада освобождать” (есть).

От издателей

<...>

 Печатаем эту речь полностью, как она воспроизведена по архивным документам известным единоверческим священником Иоанном Верховским. Впервые речь Екатерины была напечатана в III т. “Исторических изследований, служащих к оправданию старообрядцев” В.М. Карловича. Отсюда мы ее и заимствуем.

ЧИТАТЬ  ПОЛНОСТЬЮ :

http://iks2010.org/?p=11327

Link1 comment|Leave a comment

Бег без финишной ленточки- 31 июля 2012 [Jul. 31st, 2012|05:01 pm]
lena_gre

И все равно - нельзя становиться одержимыми Путиным и злом его режима (это я себя заклинаю, погружаясь в документальный материал для наших будущих спектаклей "Песни нашей тюрьмы" и "Час восемнадцать-2". И зло режима для меня не только суды и репрессии нынешние, но и то, от чего эти суды призваны отвлекать - отмена социальных лифтов для бедных, развал здравоохранения, кастрация образования, отсутствие социальной защиты, беспредел в системе наказаний и главное -отсутствие политической воли с этим реально бороться). Но. Это будет поражение наше, если мы будет жить тем, что мы "против", а ведь главное - это "за", за что мы, что мы любим, что для нас главное. Ненависть к режиму не может быть главным. Главное- это все равно любовь к тому, во что мы верим. Тогда мы будем прочней. Не так быстро выгорим.
Надо жить и работать, не сливая при этом своей позиции по возможности (ох, тут много вариантов, того, как люди это делают. "Так проще", а придумать почему так правильно - мы все мастера). 
И готовиться к бегу на длинную дистанцию - потому что режим силен, друзья, не заклинайте себя, что оковы тяжкие падут - не падут они! - в том числе потому, что многие рядом с нами, и не только жулики, воры и приспособленцы, его поддерживают по самым разным причинам. К бегу на длинную дистанцию, тяжелому и требующему сил, и скорей всего не только без медали - но и без финишной ленточки в конце.
Социальные проекты в театре сейчас - для меня реальное спасение, конкретные дела, которые хоть кому-то могут помочь - детям, подросткам или незащищенным социально людям, перед которыми я и те кто думает как я - в долгу. 
На фото - французский режиссер Жюдит Деполь в Театре.док учит наших артистов и авторов, как использовать рукотворные мульфильмы в социальной работе с детьми и взрослыми. Это мы делаем "Песнь о Купце Калашникове" Лермонтова.

жюдит-мастеркласс
Link1 comment|Leave a comment

Большой Город о работе над второй частью 1.18 [Jul. 28th, 2012|09:35 pm]
lena_gre
http://www.bg.ru/stories/11427/?fb_action_ids=3965548231236&fb_action_types=og.likes&fb_source=aggregation&fb_aggregation_id=288381481237582
"Историю Магнитского можно было бы рассказать без черно-белых тонов, возможно, это было бы даже круто с точки зрения современного искусства — сделать все таким относительным, слож­ным. Как сказал в каком-то интервью Кирилл Серебренников, «что-то сильно ненавидеть — это олдскул, это XX век». Но я не сверхчеловек и встала на сторону тех, кого прессуют в тюрьме. Наверное, такие эмоции для современного драматурга неправильные — и у тех, кто прес­сует, есть своя правда. Даже у человека, который пытал бутылкой шампанского в Казанском ОВД, наверняка есть своя правда, и возможно, какой-нибудь молодой художник XXI века напишет о его правде пьесу, которая, вероятно, будет иметь нереальный успех. Но это точно не буду я.
"

magritte_young_girl_eating_a_bird
LinkLeave a comment

(no subject) [Jul. 23rd, 2012|05:46 pm]
lena_gre
У Хамовнического суда, перед началом процесса Пусси Райот. 
На фото наш импровизированный пикет с Павлом Бардиным: в руках у меня распечатка письма Заволжских старцев Иосифу Волоцкому (где они приводят аргументы против введения инквизиции на Руси, и старцы со своим милосердием тогда победили, инквизиции до Петра у нас не было, заметим, и это в то время как в "просвещенной Европе"горели костры, сожгли Джордано Бруно, Савонаролу, Жанну Д Арк и тыщи других - а у нас признано было, что еретики подлежат не земному суду, а Небесный Судия сам с ними управится). Вежливый омоновец предложил мне убрать письмо старцев - так как получается, что это плакат. Я ему рассказала про Нила Сорского и нестяжателей, и надо сказать, что он потерял напор)))
заволжские старцы против!
Этот плакат "православных активистов " в кавычках, слово не влезло в кадр, но это неологизм, который нас будут пытаться заставить выучить - "ЗАНРАВСТВЕННОСТЬ".
Вообще, так называемые "православные активисты" поразили меня своей агрессивностью и злобой. Так, один из них приставал к Верзилову с громкими вопросами типа "Ну что Верзилов? Вы скучаете по Толоконниковой?" Этот чел с агрессивными вопросами сопровождался стайкой из девиц, которые вполне сатанински смеялись на все его агрессивные приставания к Верзилову.(Лежачего не бьют - эта древняя русская традиционная мудрость видно в их традицию не входит)
 


занравственность
На таких мероприятиях чувствуешь себя идиотом. Конечно, чем ничего не делать в этом случае - лучше хоть-что то сделать, и например стоять с листочком полтора часа в пикете среди сумасшедших с обоих сторон. Катя Мирзоева говорит,, что это неоценимый опыт юродства.

гремина+мирзоев
На заднем плане - вместо декорации- автозак. Их пригнали несколько, но зря боялись: нас  было всего человек пять (Володя Мирзоев запретил мне использовать выражение "жалкая кучка", но оно нас вполне описывает) -,"православных активистов" было в несколько раз больше. 
LinkLeave a comment

(no subject) [Jun. 27th, 2012|08:38 pm]
lena_gre
Елена Гремина, драматург: «Покаяние Pussy Riot – это не вопрос для Таганского суда»

20 июня Таганский суд оставил девушек из панк-группы Pussy Riot за решеткой еще на месяц. Деятели культуры и искусства написали письмо в защиту участниц акции в Храме Христа Спасителя и направили его в Верховный суд РФ и в Мосгорсуд. Драматург Елена Гремина о позиции подписантов.

Елена Гремина, драматург: «Покаяние Pussy Riot – это не вопрос для Таганского суда»

27/06/2012 Автор: Елена Серветтаз

RFI: Елена, добрый день, я нашла ваше имя тоже в этом списке, который был сегодня опубликован на сайте «Эха Москвы». Вы подписали его только потому, что было это решение Таганского суда? Или вообще вся ситуация вокруг Pussy Riot – и это не единственный случай, когда судебная система работает не так, как должна была бы работать.

Елена Гремина: В общем-то, это письмо родилось – я много о нем знаю, потому что я была в инициативной группе, которая готовила это письмо, меня туда пригласил Павел Бардин, это его была инициатива.

И с ним и Константином Богомоловым мы были, в основном, первой инициативной группой, которая очень быстро нашла поддержку среди коллег, и очень быстро шел процесс этого подписания. Это очень хорошо, потому что дело Pussy Riot никого из российских интеллектуалов не оставило равнодушным.

Вы можете читать совершенно полярные оценки: многие требуют лишения родительских прав, тюрьмы, жестокого наказания. Многие люди, в том числе, и те, кто голосовал за Путина, не хотят, чтобы Россия становилась православным Ираном, где сажают в тюрьму актрису, которая поцеловала на сцене, вручая приз, своего коллегу.

RFI: В том-то и дело, что есть фамилии, которые, мягко говоря, удивляют. Люди, которые призывали голосовать за Путина, которые поддерживают Владимира Владимировича в его нелегком труде, скажем так, вдруг в этот момент подписывают это письмо.

Елена Гремина: Есть такая страшилка, что, если ты хочешь честных выборов, то ты – за революцию, а революции, естественно, большинство не хочет, потому что революция уже у нас в 1917 г. была. И как раз в агитации и использовалась эта страшилка типа «голосуйте за Путина, а не то…».

Но на самом деле, среди людей, кто голосовал за Путина, достаточно много людей гуманных, людей, которые не хотят, чтобы девушки, которые никого не убили и не ограбили, над ними шла расправа. И есть еще часть людей мыслящих, которые считают, что за антиклерикальные действия – у нас церковь отделена от государства – если они не являются проступками уголовными, никто не может наказывать.

Вы можете прочесть в сети «пусть они покаются, пусть они признают, что они виноваты, тогда мы, может быть, сможем их помиловать». То, что они покаются – это вопрос их религии, взаимоотношения с Всевышним, а не вопрос Таганского или какого-либо другого суда.

RFI: Если мы говорим, что «церковь отделена от государства», тогда мы и должны удивляться, когда Патриарх призывает голосовать за какого-то одного кандидата. Впрочем, это долгая тема…

Елена Гремина: Учитывая то, сколько было у нас истреблено священников, учитывая реально потрясающие героические истории христианских новомучеников, которые не поддерживали сталинский режим и стали жертвами его, удивительно, как церковь, сергианство – не хочу, это не мое дело все – но тоже мне это все удивительно. Это тоже часть нашей истории – количество мучеников за веру реальных, которые уже в новейшей истории пострадали. И, вместе с тем, официальная церковь становится против части своего народа. Вместо того, чтобы призывать к смягчению, призывать к гуманности, призывать к милости, приветствует языческое жестокосердие, которое вы сейчас можете наблюдать у части людей.

RFI: Это письмо, которое вы делали с Павлом Бардиным и другими, вы его подали в Верховный суд и в Мосгорсуд. На что вы сейчас надеетесь? Что должно последовать?

Елена Гремина: Мы надеемся, главным образом, на то, что наши надежды оправдались в том смысле, что очень многие люди из разных лагерей подписали это письмо – на что мы надеялись, мы получили. Мы надеялись, что многие люди, не только из оппозиции, а самые широкие слои, деятели культуры подпишут это письмо, и общество получит сигнал. И мне кажется, оно этот сигнал получило.

RFI: Напомню, что на сайте «Эха Москвы» сбор подписей продолжается, там уже более 7 000 подписей. (прим.ред. на 18.32 по Москве около 11 000 подписей).

Елена Гремина: Не знала, еще недавно было только две тысячи, а уже семь! Потрясающе, для меня это хороший день.

LinkLeave a comment

Ижевский рабочий театр в гостях у ТЕАТР.DOC [Jun. 17th, 2012|11:58 am]
lena_gre
Шли с жж-юзером примерно по Патриаршим, говорили, как обычно, о том, что раньше в жж (и в жизни) было интересно, да и сейчас бывает интересно, только не в наших окрестностях. Ничего нового, говорили мы, и интересного тоже. Но вспомни солнце, вот и лучик: тут же к нам подбегает симпатичная девушка и предлагает сходить в театр бесплатно и начало через 10 минут. Отказываться после предыдущих диаголов о скуке было бы предательством. Про театр.doc я слышал до этого и про спектакль про Путина на Чистых тоже (на последний еще и жалел, что не пошел, потому что думал готовиться к какому-то экзамену, а вместо этого просидел, как обычно, в интернете), так вот туда мы и пошли, и там был спектакль про рабочих ижевского радиозавода. Нам сказали, что играют актеры театра-студии самого радиозавода. Это супер.
LinkLeave a comment

И шепотом кричали «Браво!» [May. 17th, 2012|01:31 am]
lena_gre

Уличный, площадной, в прямом и переносном смысле слова, короче, небывалый еще театр случился вчера на Чистых прудах. Евдокия Германова и Сергей Епишев под недреманным оком Абая в дежурном свете телекамер сыграли отрывки из аншлаговой премьеры Театра.doc. «Берлуспутин».

www.novayagazeta.ru
LinkLeave a comment

Президент Гватемалы поживет среди бедняков, чтобы стать ближе к людям [Apr. 29th, 2012|12:28 pm]
lena_gre

Президент Гватемалы поживет среди бедняков, чтобы стать ближе к людям

09:14 29/04/2012
Субботу и воскресенье этой недели Перес Молина проводит в доме бедной семьи, в которой ребенок страдает от хронического недоедания. Параллельно с президентом в народ "ушли" вице-президент страны и несколько чиновников, проводящих эти дни в других бедных семьях.
LinkLeave a comment

(no subject) [Feb. 14th, 2012|06:17 pm]
lena_gre

Грани.Ру | Михаил Угаров: Театру.doc 10 лет

В 2002 году группа драматургов сняла помещение в подвале жилого дома в Трехпрудном (в этом доме тогда жила одна из компании, драматург и сценарист Ольга Михайлова). Ремонт делали своими силами. Сцену соорудили Иван Вырыпаев и Максим Курочкин из щитов ДСП, найденных на помойке. Вывеску театра не так легко разглядеть, но зрители все же находят театр (Смотреть и читать дальше)


Link5 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]